ДВОЙНОЙ СТАТУС И ШИФР В ЛИЧНОМ ДЕЛЕ

15424551_625548057627629_1790832218_nПриставку «статусные» к персональным данным каждый из них получил в разном возрасте. Кто в пять лет, кто в семь, а кому-то ее оформили в десять. Зато причина, по которой они получили «статус» одна на всех. Эта приставка стала их индикатором, их определением личности для общества и государства. «Статусный» — так государство называет ребенка-сироту или ребенка лишенного родительской опеки.

По данным государственной статистики, на 1 января 2016 года в Украине проживает 73 тысячи 182 детей «статусников». Среди них дети-сироты это 30%,  остальные — те, кто имеет хотя бы одного родителя, но были лишены их опеки.

53 тысячи детей, как утверждает Министерство социальной политики Украины, находятся под опекой ближайших родственников.  В украинских школах-интернатах  проживают более 6,5 тысяч детей.

Сама цифра 73 тысячи 182 не является точной.  Ведь статистика не учитывает детей, которые на сегодняшний день находятся на оккупированных территориях Востока Украины. Тогда как в Луганской и Донецкой областях по примерным подсчетам находится более 5 тысяч «статусных» детей. Эти цифры могли быть и больше, если бы более двух лет назад, когда  над городами Востока прогремели первые взрывы, власти не осуществили срочное переселение детей из школ-интернатов.

Именно тогда в Украине появились дети с «двойным статусом».

«Двойной Статус»

6 июня 2014 года в город Одессу прибыл специальный поезд из Луганска. В сопровождении учителей и воспитателей он увез из опасной зоны более пятисот эвакуированных детей из детских домов и школ-интернатов.

Детей поселили недалеко от Одессы в оздоровительном пансионате «Сергеевка». Официальной версией срочного переезда было оздоровление детей на Черном море. Так, по крайней мере, говорили детям их учителя. Говорили, и сами верили в то, что плановое оздоровление продлится как оно того и требует 21 день, после чего все благополучно вернутся в мирный и спокойный Луганск.

Вспоминает Виктория Черская, переселенка из Луганска, воспитатель в Килийской школе-интернате:

«Это было время отпусков и каникул. Школы не были переполнены как в учебное время, многих детей отправили в санатории. Помню, мне позвонила заведующая, я тогда была дома, и сказала, что детей из всей Луганской области собрали и отправили в Одесскую область, к Черному морю оздоровляться. Она объяснила, что нужно поехать к ним на двадцать один день, чтобы заменить других учителей. Также помню, как она сказала, что ей поставили условие – отправить учителей, у которых нет семьи и детей. Я как раз подходила».

Тогда и закралось сомнение, что, возможно, оздоровление продлится не 21 день. Я приехала в Одессу и сразу купила обратный билет в Луганск, все-таки больше была уверена, что все это ненадолго. Но он мне уже не пригодился. Мы все остались в Одесской области, — рассказывает Виктория

Лето заканчивалось, а ситуация на Востоке Украины, ухудшалась. Дебальцево — единственный проездной путь домой для многих луганских учителей, таких как Виктория Черская, стал эпицентром боевых действий. Надежда на то, что дети новый учебный год начнут в привычных для них условиях таяла с каждым выпуском новостей, с каждым телефонным разговором с родными, оставшимися в Луганской области.

Пролетело лето — надежды на мир не оправдали ожидания. Возвращение домой было невозможным.

В конце августа пятьсот детей из детских домов и интернатов Луганской области были распределены по учебным заведениям под Одессой. В сопровождении учителей и воспитателей дети переехали в свои новые «дома». В их личных делах появился еще один «статус» — переселенцы.

Дом на окраине

Город Килия находится на юге Одесской области. Это небольшой районный центр, расположенный на берегу реки Дунай. Географически Килия, по сравнению с другими городами области, отдалена. Чтобы попасть в город, нужно свернуть с основной трассы и проехать вглубь 60 километров.

Когда на Востоке Украины шли боевые действия, а на Юге Украины были попытки дестабилизировать ситуацию, в Килии все оставалось тихо и спокойно.

h7spj_caoqs

Фото Аллы Калинской

Именно здесь, на юге Одесской области, находится школа-интернат — большое каменное здание на окраине города. Оно и стало домом для сорока семи детей-переселенцев из Луганской области.

«Практически все дети подросткового возраста: некоторым шестнадцать, некоторым семнадцать лет. На первый взгляд кажется, что у детей в таком возрасте могут возникнуть проблемы с адаптацией, с воспитательным процессом в новом учебном заведении, но адаптация у детей прошла быстро», – вспоминает директор Килийской школы-интернат Михаил Владыченко.

Некоторым из них вначале было как-то не привычно ходить на уроки. Они даже удивлялись, что их заставляли посещать занятия. Может, в тех заведениях, где они учились раньше, было принято, что если тебе шестнадцать и у тебя нет желания учиться, то можешь и не ходить на занятия. У нас такого нет.

С первыми уроками дети поняли, что возвращения «домой» не будет. Еще одна вырванная деталь пазла их жизни заменена на другую. Воспитанникам было к чему привыкать: для них это был не просто очередной интернат с правилам, к которым они привыкли с самого детства. Это был новый дом, где мебель не та, обстановка не та, люди не те. И к этой замененной детали в их пазле нужно было дать привыкнуть.

Таня Эдельберг сегодня уже первокурсница Килийского профессионального лицея. Она и еще семь детей с «двойным статусом» в 2016 году стали выпускниками школы-интерната. Той самой школы, которая стала их домом после переселения. Таня вспоминает, как не хотелось ехать в новый дом.

Фото из архива Татьяны Эдельберг

Фото из архива Татьяны Эдельберг

«Когда нам еще там, в Луганске, сказали собирать вещи, так как мы едем на отдых в Одессу, я уже не хотела уезжать. Я тогда готовилась к своей второй поездке в Австрию, и подумала о том, что хорошие вещи не нужно брать на отдых, а лучше их оставить для поездки в Европу. Но, как оказалось эти звуки, которые я слышала по ночам, были совсем не салютные взрывы, а настоящие боевые ракеты. Уехать просто пришлось».

Когда поселили уже в Килийском интернате, я сначала ни с кем не разговаривала. Все думали, что я высокомерная, а я просто не хотела ни с кем говорить. Не могла привыкнуть. Но со временем все наладилось.

Среди детей-переселенцев много братьев и сестер. Здесь стоит отдать должное социальным службам, которые осуществляли переселение и распределение детей по интернатам. Родственные связи не были разорваны — дети получили возможность не быть разделенными. Некоторые из них такой возможности не имели, будучи даже в Луганской области.

При распределении очень многие были очень удивлены, увидев своих старших и младших братьев и сестер на новом месте. Для детей-«статусников» эта связь безгранично ценна.

Многие из них помнят и знают своих родителей, одним эти воспоминания приносят обиду и боль, другие, в силу своего характера, смогли простить и забыть то, что когда-то их мать или отец не преодолели свои слабости ради детей. Про родителей они могут рассказывать уже спокойно. А вот истории, которые связывают их с братьями и сестрами, всегда вызывают у «статусников» смех или слезы. И одна только мысль, что их могут разлучить, очень пугает.

Есть дети, которые сознательно жертвуют своим будущим ради того, чтобы не расставаться с родными. К примеру, у Тани Эдельберг есть два младших брата, которые также были эвакуированы из Луганской области и на сегодняшний день учатся в Килийской школе-интернате. Для того, чтобы не расставаться с братьями Таня отказалась от проживания в США, куда ее приглашала жить американская семья.

Я была там месяц. И этот месяц чувствовала себя настолько одинокой, что постоянно плакала. Я скучала по братьям, и у меня сейчас нет никакого желания никуда уезжать. Если бы у меня был дом или квартира, я их забрала бы, и они жили со мной. Кому они будут нужны кроме меня?

Таня понимает, что матери, с которой они периодически общаются по телефону, ни она, ни братья не нужны. Но ей, наверное, уже и не хочется обратно.

Для многих «статусных» подростков их родители — это люди, которые когда–то совершили поступки, лишившие их права быть родителями. Никто из семи человек, с которыми мне удалось пообщаться, не поделился хоть горстью положительных воспоминаний детства. Дети в интернате не живут прошлым, да им и нельзя — иначе затянет в омут. Рассказывать сидящему напротив журналисту о том, что отец и мать постоянно пили, курили, о летящих кастрюлях, о побоях, о вечных скандалах – это одно, но помнить об этом постоянно они себе не позволяют.

У каждого из них есть мечты, цели и все они связаны с их будущим. Но насколько будущее открыто для этих детей? На этот вопрос ответа нет.

_simjovcbus

Дарья и Женя Земцовы, фото из архива Земцовых

«Мы всегда были вместе, — говорит Даша Земцова, воспитанница Килийского интерната, — и я даже представить себе не могу, что бы произошло, если бы нас разлучили. Меня отправили первой в интернат, точно не помню, во сколько лет это было, наверное, в семь, а Женю на год позже. Ей было лет шесть».

«Помню, как за нами пришли люди в костюмах, а мама прятала нашего брата под кроватью, боялась, чтобы его не забрали. А забрали нас», – дополняет Женя. Вообще-то, говорит Женя, брата тоже тогда нашли, посадили всех вместе в машину, отвезли в интернат, но брат сразу сбежал. «Не хотел оставаться в интернате, сильно его домой тянуло. Нам с Дашей домой точно не хотелось», — подытоживает моя собеседница.

https://www.youtube.com/watch?v=BGIIMLPWsic

Законные 42 гривны

В сентябре 2016 года Килийский профессиональный лицей попал в затруднительную финансовую ситуацию. Лицей принял на учебу 36 детей из школ-интернатов нескольких районов Одесской области, и дети при выпуске из школ получили свои законные 42 гривны 50 копеек. Именно столько гарантирует Постановление Кабинета Министров Украины от 05.04.1994 г. №226 п.13 пп.1. Эта выплата предусматривалась, как финансовая месячная помощь на питание.

У нового государственного опекуна «статусных» учеников, Килийского профессионального лицея, возникла дилемма: как прокормить целый месяц новых учеников на вышеупомянутую сумму.

С предоставлением жилья у лицея проблем не было — дети были поселены в общежитии. Исходя из тех же украинских государственных начислений и выплат, лицей ожидал финансирования «статусных» детей лишь в конце сентября. Бюрократия стала причиной того, что новые ученики лицея с «особым статусом» питались лишь благодаря коллективу лицея и спонсорской поддержке. Эта ситуация спровоцировала слух, что дети лишены финансовой помощи государства.

rscn7858

Евгения Мокану, фото Аллы Калинской

Объясняет Евгения Дмитриевна Мокану, заместитель директора по учебно-воспитательной работе Килийского профессионального лицея: «Этот месяц детям нужно было на что-то жить. Их выпустили из школ с 42 гривнами, и мы все прекрасно понимали, что в этой ситуации никто не виноват — есть закон, и дальше него не пойдешь. Но детей нельзя было оставлять, и мы приняли решение с коллективом подержать наших учеников».

Каждый приносил продукты, деньги, жители города оказывали помощь, наши повара готовили детям завтраки, обеды и ужины. Теперь все стабилизировалось, и дети могут сами обеспечивать себя едой.

Как и обещалось, к концу месяца дети начали получать свои первые стипендии и надбавки. И здесь, стоит заметить, государство позаботилось о том, чтобы «статусные» дети не были обижены.

Обычная стипендия ученика профлицея составляет 300 гривен, стипендия «статусного» ученика 900 гривен, вместе с надбавками на «книги» и «одежду» получится в среднем 2500 гривен. Судя по этим цифрам, не так и плохо быть «статусным» учеником профессионального училища. Возможно. Если бы не одно «но».

Спецгруппа 19

Про шифр 70 первым рассказал Андрей Орел, ученик с «двойным статусом». Андрей, вместе с остальными выпускниками Килийской школы-интерната был зачислен Килийским лицеем в группу, где обучают профессии повара и плодоовощевода. В группе всего 11 учеников, 8 из которых дети-переселенцы.

Особенность этой группы в том, что в ней не проходят курс общеобразовательной школы, в группе дети получают лишь профессию. И не просто профессию, а ту, которую им позволило получить государство.

Как рассказал Андрей причиной этих «привилегий» является шифр F 70 — так называемая в психиатрии умственная отсталость. Этот шифр-диагноз ставят практически всем, кто попадает в интернаты в раннем возрасте. Когда же дети выпускаются со спецшкол, шифр остается с ними, как напоминание о том, что ты не такой как все.

Это не было бы проблемой, если бы не одно обстоятельство. Можно смириться со своим статусом, с отсутствием родительской опеки и отъездом из родного края. Но шифр не позволяет полноценно реализоваться в жизни. Он полностью закрывает доступ к общему среднему образованию, а нет среднего образования — нет и перспектив обучаться в дальнейшем.

Тему развивает Андрей Орел:

Проблема в том, что у нас существует этот шифр, и снять его практически невозможно. Мы не можем из-за него получить ту профессию, которую мы сами хотим. У меня огромное желание учиться в будущем, я хотел бы получить лучшее образование, но с шифром мне это не доступно. У меня мечта — снять этот шифр.

К сожалению, государственная система не расположена к исполнению заветных желаний «статусных» детей. Ее конвейер может производить штампы и шифры, предоставлять статусы, создавать программы по финансированию и обеспечению. Привлекать всевозможных международных партнеров, для помощи сиротам и лишенным родительской опеки. Но работать над тем, чтобы в украинском обществе становилось все меньше и меньше причин для раздачи «статусов» и штампов — эта машина не в состоянии.

Система запрограммирована на распознавание последствий, но причин она не хочет видеть. Иначе отец Тани Эдельберг, отец Даши и Жени Земцевых, Тамары Матвиевской, которые были шахтерами, имели приличный заработок, не стали бы употреблять алкоголь, а матери девочек не поддались бы слабости, и не оставили родных детей без родительской любви. И мать Андрея, которую он сейчас очень хочет отыскать, не бросила бы его, если бы государство в нужный момент свернуло в другую сторону свой конвейер и начало «производить» психологическую, социальную помощь родителям, которые в определенный момент начали сходить с пути.

Что касается шифра 70, шансы снять его у подростков из интернатов очень низкие. Государство сделало все, чтобы те, кому когда-то выдали в интернате «статус», об этом не забыли. Это некая обязанность быть всегда благодарным за обеспеченное детство и юность в государственных учреждениях. Только тем детям, кого взяли американские семьи, не нужно задумываться о том, что у них в личном деле, и какая справка выдана об образовании.

Все это обычному человеку, не выходящему из зоны своего комфорта, где есть такие на первый взгляд простые, но очень необходимые для нормального существования вещи как дом, семья, робота, трудно осознать весь трагизм «двойного статуса» и шифра в личном деле этих детей. Можно смотреть на статистические данные и видеть одни лишь цифры, а можно почувствовать, как за ними скрываются тысячи детских судеб, подвергшиеся изменениям.

Алла Калинская

loga21

Матеріал публікується у рамках проекту «Українські журналісти – разом для якості», що реалізується Фондом Спільна Європа у співпраці з Громадською організацією «Інститут розвитку регіональної преси». Проект реалізується у рамках Польсько-канадської програми підтримки демократії, співфінансованої з програми польської співпраці на користь розвитку Міністерства закордонних справ Республіки Польща та Міністерства закордонних справ, торгівлі та розвитку Канади (DFATD). Матеріал доступний на ліцензії CreativeCommons Uznanie autorstwa 3.0 Polska. Деякі права застережені на користь Eastbook.eu. Дозволяється вільне використання твору за наявності вищезгаданої інформації, в тому числі інформації про відповідну ліцензію, власників прав та про Польсько-канадську програму підтримки демократії. Публікація відображає виключно погляди автора і не може ототожнюватися з офіційною позицією Міністерства закордонних справ Республіки Польща та Міністерства закордонних справ, торгівлі та розвитку Канади.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>